Сергей Серебряков, директор «Петербургского тракторного завода»: «У нас нет образа страны, которую мы строим. Живем без образа — в безобразии»

Директор «Петербургского тракторного завода» Сергей СеребряковДиректор «Петербургского тракторного завода» Сергей Серебряков считает, что нашему сельскому хозяйству и экономике сейчас нужно четко и ясно сформулировать цели. Зачем нам производить больше пшеницы или молока? Все твердят об импортозамещении, но никто не говорит, для чего оно нам нужно. Ответы на эти вопросы, по его мнению, кроются в области философии и мировоззрения. И очень важно начать дискуссию об этом. Корреспондент «Аграрных Известий» побеседовал с Сергеем Александровичем о фундаментальных проблемах российского сельского хозяйства.

— Сергей Александрович, вы неоднократно говорили, что рынок сельхозмашин сейчас переживает сложные времена. В чем заключается причина этого состояния?

— Да, рынок сельхозмашин находится в сложной ситуации. Несмотря на то, что наш завод рос — когда мы начинали, доля рынка была всего 10%, сейчас 70%. А тяговооружённость села падала, рынок тракторов и комбайнов падал. Корень проблем рынка сельхозмашин нужно искать в корневых проблемах сельского хозяйства. Сельхозмашиностроение — это ветка от дерева. А когда болеет его корень, страдает все растение. Считаю, что у нас неправильно организованная экономическая система в сельском хозяйстве. И это главная причина, которая генерирует все проблемы. К сожалению, мало кто сейчас говорит об этом.

— Вы, наверное, имеете в виду то, что крестьяне не знают, по какой цене они продадут урожай и продадут ли вообще?

— Не только это. Вопрос отсутствия знания цены, конечно, центральный. Я начал поднимать эту тему еще много лет назад. Понимаете, есть отрасль в стране, которая зависит не от регламентов и приказов, а если брать основу технологического цикла — от того, что Земля вращается вокруг Солнца, поэтому те, кто говорит о бюджетном процессе, согласовании и т. д., либо должны понимать законы природы, либо научиться управлять сменами сезонов года. Это объективная особенность. Второе — цикл обработки земли, вызревание растения и сбор урожая длится не более полугода. А затраты аграрии несут весь год. Когда крестьяне выходят в поля, у них взрывные расходы, но доходы они могут получать крайне ограниченный период времени. И к тому же еще не знают, какими эти доходы будут. При этом никто не отменял климатические риски — засухи, дожди. Аграрии начинают жить от урожая к урожаю, смотреть, как складывается ситуация, и исходя из этого видения принимают решения. А заводам ведь тоже нужна какая-то система, плановость производства. Вот и получается, что по всей межотраслевой цепочке возникает туман.

Ещё одна проблема — это абсолютно неадекватная система взаимодействия субъектов федерации друг с другом. Увы, ни Минсельхоз, ни правительство этим тоже не занимаются. У нас победило мнение, что невидимая рука рынка сама все отрегулирует. При этом мы не видим ни рук, ни головы, только последствия. У нас большая страна — есть Вологодская область, Татарстан, Северный Кавказ, есть Краснодар, Алтай и Дальний Восток. Я думаю, все регионы должны заниматься гармоничным развитием и специализацией и от региональной конкуренции прийти к кооперации. Ну не растет в Архангельске пшеница, к примеру. Или в Нижнем Новгороде лучше растёт капуста. Так давайте вводить специализацию с учетом севооборота, чтобы она помогала экономически развиваться региону. Но тогда в Краснодаре не надо поддерживать производство капусты, потому что там хорошие условия для производства других культур. Нет, мы убиваем сельское хозяйство одного региона сельским хозяйством другого. Ведь должны же сельские территории развиваться! Или нам наплевать на население? Тогда надо публично в этом признаться. Я за специализацию, гармоничное развитие всей страны и умное регулирование рынка с задачей улучшения благосостояния всех регионов.

— Почему так происходит, по вашему мнению?

— На одном из совещаний в Минсельхозе я задал вопрос — почему происходят те тенденции, которые всем не нравятся, по какой причине? На мой взгляд, она в одном. Нет образа страны, которую мы строим. Живем без образа. Вместе соедините — живем в безобразии.

Мы говорим, что вырастим 115 млн тонн зерна, или 130, или даже 150. А для чего? Чтобы накормить страну нужно 75 млн. На экспорт — еще 30 млн. Для чего растить остальное? Я думаю, чтобы гармонично развивались сельские территории, чтобы жизнь людей на селе завтра становилась лучше. Людей, а не трейдеров. Настраиваем ли мы на это систему? Непонятно. Сейчас нет политики, направленной на улучшение жизни человека на селе. А сделать ее лучше можно за счет того, что работа сельхозпредприятий станет более стабильной и прогнозируемой, их доходы будут достаточны. А все остальное — следствие этих проблем.

«Петербургский  тракторный завод» будет развиваться  за счет постоянного улучшения качества выпускаемого трактора  и производства новых машин— Но как же всеобщий курс на импортозамещение?

— Тренд хороший и правильный, только цели надо называть. Для чего мы это делаем? Для чего мы хотим создать рабочие места на территории своей страны? Чтобы 2–3 десятка крупных компаний стали лучше жить, а точнее горстка собственников и руководства? Или чтобы поднять уровень благосостояния населения? А как мы это делаем? Понимаете, сказав А, нужно говорить и Б. Нужна стройная политика, четкая программа не на 2–3 года. Потому что в такие короткие сроки мы этот вопрос не решим — без кадров, без технологий. Люди, которые так думают, по-моему, просто не в себе.

Я скажу еще более глубоко, в Конституции написано: «Каждый имеет право на вознаграждение за труд». А это очень интересный момент, вознаграждение за труд может составлять разную долю результата труда, а кто-то может присваивать большую долю результата. Сказано должно быть по-другому: «Каждый имеет право на результаты своего труда». Это очень глубокий смысл.

— И все-таки за время действия продэмбарго в отрасли произошли определенные позитивные перемены.

— Безусловно, продэмбарго помогло фермерам. Но когда мы говорим — вот санкции отменят, мы снимем продэмбарго, но за это время мы подготовимся… Но где план действий, на основании которого что-то готовится? Я не вижу. Есть с десяток крупных агрохолдингов, которые увеличивают производство и перевооружаются, но они же не могут обеспечить продовольствием всю страну. Пугает то, что нет дискуссии по разработке программы развития агропрома. У сельского хозяйства есть миссия. На мой взгляд, оно решает три фундаментальные задачи. Первая — удовлетворение демографически обусловленных потребностей населения в продовольствии с целью его воспроизводства. Нам нужен не только вал, а продукты питания нужного ассортимента и качества, доступные по цене для широких слоев общества. Вторая цель — развитие сельхозтерриторий. Для чего? В том числе для обороноспособности, для оздоровления населения, для развития культуры страны. И третья: сельское хозяйство — это экономический локомотив для других направлений — науки, строительства, образования, машиностроения. Я считаю, под это и нужно делать соответствующие программы, настраивать на это систему.

— Как вы оцениваете в таком случае влияние тех программ поддержки, в том числе направленных на обновление парка техники?

— Все, что дает хоть какой-то позитивный эффект, мы оцениваем хорошо. Но понимаете, этого недостаточно. У пациента началась гангрена. Одно дело, когда врачи вообще не заходят, другое — когда придут и поставят обезболивающее, третье — когда мазью помажут и витаминку дадут. Это облегчает участь больного, но к выздоровлению не ведет. Нет системного лечения. Даже консилиум врачей не собирается, по крайней мере я не вижу. Критиковать, конечно, легко, но мы готовы высказывать свою точку зрения, участвовать в обсуждениях, и таких людей много в стране. Но пока что нет условий, чтобы эта дискуссия началась. Надо осознанно признать, что те мантры, которыми мы жили последние 25 лет, — неправильны. Частный собственник эффективнее государственного — это бред. Важно не кто собственник, а каков профессионализм управленческой команды и всего коллектива. Надо признать, что рынок все не отрегулирует. А кто тогда должен? Где современная экономическая теория, по которой живет Россия? У нас получаются такие результаты потому, что они могут быть именно такими исходя из этих управленческих решений. И тогда возникает вопрос — если мы хотим другие результаты, то на основании этой теории, какие должны быть приняты решения? Где этот учебник почитать? Его нет. Единой стройной теории, системы, экономической науки сегодня нет, а то, что есть, не дает тех результатов, которые провозглашаются. Почему? Теория неверная, наука ущербная? Дискуссии нет. А признать, что мы живем на основе отсутствия какой-то стройной политики нам сложно. Как я уже сказал, в безобразии. Образ — это цель. Два крыла — одно цель, второе — методология. А мы крыльев не имеем, вот и бегаем по земле. Один политический деятель сказал: «Бардак это не есть отсутствие порядка, это специально организованный порядок».

— Как тогда нам создать этот образ, что нужно сделать?

— На мой взгляд, во‑первых, нужно достаточно честно заглянуть в историю, проанализировать ее без всяких предрассудков и лжи. Во-вторых, серьезно подумать и поговорить о том, как мы считаем жить правильно. Я не тот человек, который ругает только правительство. В том, что мы живем без образа, виновато все общество, и здесь каждый должен начать с себя. А вот государство должно помочь это понять, открыть эту дискуссию. Не сдерживать, а помогать. Экономика не может жить сама по себе, она должна работать на некие цели. А цели эти лежат в области философии, мировоззрения.

— Поговорим немного о «Петербургском тракторном заводе» в этом контексте. Вы сказали, что работать приходится, как в тумане, не зная, каким будет спрос. Как с учетом этого вы прогнозируете свое производство? Как будете расти?

— Мы те руководители, которые сносят шаблоны у своих товарищей, воспитанных современными догмами о социальном устройстве. Я живу по следующему принципу: меня не интересует прибыль. Считаю, что прибыль — это не цель, а инструмент для развития. Для чего? Для развития человека, его творческого потенциала, чтобы дать хороший продукт крестьянину, чтобы он получал большие урожаи с помощью нашей родной техники. Делай самый лучший трактор, имей лучший коллектив, идеальную систему управления, лучшее сервисное сопровождение — и ты получишь максимальный результат. А заниматься прогнозированием я не могу потому, что в уравнении прогноза такое количество неизвестных, что точность его стремится к нулю. Лучше потратить энергию и время на то, чтобы улучшить зеркало на тракторе. Мы работаем на будущее, и в нем есть только один портрет — это человек. Мы не будем гордиться в старости тем, сколько прибыли получили, сколько средств было на счете. Все будут помнить эмоции людей, продукты, технологии, которые что-то изменили, улучшили.

Насчет того, как мы будем расти. Мне не нравится сочетание «экономический рост», нам нужно экономическое развитие завода. А развиваться мы будем за счет постоянного улучшения качества выпускаемого трактора и производства новых машин. Сейчас во многих регионах страны проходит испытание наш новый трактор мощностью от 200 до 240 л. с. По результатам будем принимать решение, готов ли он выйти на рынок. Хотим все проверить и убедиться, что машина работает, как надо.

— Насколько я знаю, ПТЗ сейчас стал активно поставлять тракторы за рубеж — какие рынки вам наиболее интересны?

— Нам все рынки интересны. Сейчас продаем тракторы в Чехию, Канаду, США. Для нас это только начало пути, в целом сейчас мы занимаем 20% мирового рынка энергонасыщенных тракторов. Но вот что более важно — теперь мы не в теории, а на практике знаем, какие требования к технике существуют на зарубежных рынках. Это серьезное расширение кругозора помогает нам менять машину более активно. Я всегда оцениваю какие-то результаты не с материальной точки зрения, а с информационной. Мы получили базу знаний, ее у нас никто не отнимет, она сама по себе намного ценнее, чем выручка. Теперь мы точно знаем, что нам нужно сделать, чтобы не упустить тенденции мирового сельхозмашиностроения.

— Сергей Александрович, спасибо за интересную беседу. Последний вопрос — какие задачи ПТЗ планирует в этом году решить?

— 2017 год мы объявили годом ремонта и сервиса, хотим дополнительно улучшить ситуацию в этом направлении. Это одна из фундаментальных задач. Также у нас есть план дальнейшего технологического развития завода, он достаточно обширный, и он нам позволит опять выйти на новый уровень надежности техники. Как я уже сказал, хотим запустить в серийное производство новый трактор, а также очень серьезно подвергнуть модернизации трансмиссионную группу «Кировца». И, пожалуй, сделать машину для европейского и североамериканского рынков по новым экологическим требованиям.

Людмила Усольцева

Для продолжения чтения войдите в центр опыта и инноваций


+7