ЙЕРУН КЕЙЗЕР: «Будущее молочного животноводства за полной автоматизацией»

ЙЕРУН КЕЙЗЕР, генеральный директор ООО «Лейли Рус»25 лет назад компания Lely совершила революцию в молочном животноводстве и выпустила первый доильный робот. Сегодня по всему миру установлено порядка 40 000 роботизированных доильных систем. Они работают в Европе, Северной и Южной Америке, странах Азии. Lely занимает 70% мирового рынка в этой сфере. В России интересы голландской компании с 2011 года представляет ООО «Лейли Рус». Его генеральный директор Йерун Кейзер рассказал «Аграрным Известиям» о том, какой будет ферма будущего и что делает Lely, чтобы облегчить тяжелый труд аграриев.

— Йерун, компания Lely за почти 70 лет своего существования из небольшой семейной фирмы стала одним из мировых лидеров в области автоматизированных решений для животноводства. Скажите, за счет чего, на ваш взгляд, удалось совершить такой прорыв?

— Дело в том, что в центре внимания компании Lely всегда был именно фермер. Основатели фирмы Корнелис и Арей ван дер Лели c детства видели и понимали, что труд в животноводстве — один из самых тяжелых. В то время фермеры в Голландии начинали работать в 5 утра, а заканчивали в 9 вечера, и так 7 дней в неделю, без выходных. Именно стремление помочь фермерам, облегчить их жизнь привело к созданию целого ряда инновационных продуктов, которые в дальнейшем обеспечили мировой успех компании. Сначала Lely шла по пути механизации — заменить физический труд работой аппаратов. Постепенно инноваторы пришли к идее автоматизации и создания роботизированного оборудования. С 1985 года Lely начала разработку первых в мире роботов-дояров и спустя 7 лет выпустила на рынок первый робот Astronaut A2.

— Таким образом, 25 лет назад на рынке появились первые доильные роботы, но в России они работают сравнительно недавно. Сложно было начинать работать на российском рынке?

— Первый доильный робот Lely в России был установлен фермеру Александру Саяпину из Калужской области в 2010 году. Еще в 2008 году Александр понял, что роботы — это будущее, и лично поехал на завод компании в Голландию, чтобы посмотреть на их производство и приобрести роботизированное оборудование.

Начинать, действительно, было нелегко. 6 лет назад Россия была совсем другой страной. Молоку тогда уделяли не так много внимания, как сейчас. Ни со стороны общества, ни со стороны государства. Все думали, что молоко будет всегда. Но через три года, как вы знаете, с введением эмбарго, ситуация кардинально изменилась. Кроме того, специфика российского рынка заключается в территориальном многообразии, больших расстояниях. Вас могут знать в Москве, но не иметь представления о вашей компании на Дальнем Востоке.

— Йерун, вы давно живете в России? Часто общаетесь с русскими фермерами?

— Я живу в Москве уже 11 лет. Общение с фермерами — это лучшая часть моей работы. Не сидеть в офисе, а посещать хозяйства, смотреть, как живут аграрии, какие проблемы у них существуют, думать над тем, как мы можем помочь.

— Есть некоторые регионы (например, Калужская, Свердловская области), где установлено много доильных роботов, а есть такие, где они совсем не представлены. Почему? Это тоже влияние «территориальной» специфики?

— За 6 лет мы поставили в российские хозяйства около 250 роботов. Наибольшее их число работает в Калужской, Московской, Кировской, Нижегородской, Свердловской областях, республиках Мордовия, Удмуртия, Коми, Татарстан, Пермском крае. Я думаю, что в данный момент у фермера существует только одно препятствие перед покупкой робота-дояра — это недостаток финансов. В тех регионах, которые я назвал, действует мощная поддержка со стороны власти. Там, где государство субсидирует приобретение роботизированного доильного оборудования, его внедряют многие фермеры. Интересно, что и средний надой там выше. Это говорит о том, что роботизация – правильный путь. Особенно хорошо это иллюстрирует Калужская область, которая находится в ТОП-10 регионов по приросту производства молока.

Ферма будущего, по мнению специалистов Lely,  будет полностью автоматизирована— То есть в сравнении с традиционными системами доения – «елочка», «карусель» или молокопроводы – надой при использовании робота выше?

— Робот может повысить надой по одной очень простой причине – он доит корову чаще, как минимум три раза в день. Высокопродуктивные животные могут заходить на станцию и 4, 5 раз в день. Таким образом, робот просто лучше подоит корову, чем человек или другая система. Кроме того, робот — это прекрасный инструмент для управления стадом. Он может предоставить даже больше информации, чем нужно, помогает фермеру принимать решения. Преимущесто роботов заключается в том, что они анализируют данные от каждой коровы индивидуально, а не стадо в целом.

— Йерун, а сложно ли перевести стадо с традиционной системы на роботизированную?

— И да, и нет. Коровы очень быстро привыкают, буквально в течение нескольких недель. Но важно понимать, что в технологии роботизированного доения главный фактор — это человек. Сложно ли с велосипеда пересесть на машину? Наверное, не так и легко, вам потребуется обучение специальным навыкам. Так же и здесь. Фермер становится больше менеджером. Робот — это инструмент, как компьютер, без человека это просто кусок железа с электроникой. Если вас посадят за суперсовременный компьютер, но не обучат работе на нем, толка не будет. Нельзя сказать, что молодые фермеры быстрее обучаются работе с роботами, здесь все индивидуально. Кому-то сложнее, чем другим. Мы со своей стороны предоставляем полное сопровождение, обучаем технологии и фермеров, и наших дилеров. Роботов должен обсуживать квалифицированный технический персонал.

— Насколько обширна ваша дилерская сеть? Какие регионы сейчас представляют наибольший интерес для Lely?

— Сейчас наша дилерская структура включает порядка 18 компаний. Мы постоянно ведем поиск новых партнеров, чтобы двигаться дальше. Север и восток России — это самые перспективные регионы для нашего дальнейшего развития. Недавно мы открыли новую роботизированную ферму в Ленинградской области, очень «молочном» регионе. Большой потенциал мы видим в Коми, Новосибирской области — регионах, где много земель, но есть трудности с подбором обслуживающего персонала. На Алтае сейчас активно работает наш новый дилер, и начато строительство первой роботизированной фермы.

— Существует мнение, что доильные роботы больше подходят для фермерских хозяйств до 500 голов. В нашей стране же работает много крупных комплексов от 1000 голов и выше.

— Люди думают, что робот — это только для маленьких ферм, потому что Lely с этого начинала. В этом плане российский рынок молока можно сравнить с рынком США. Сегодня там появляется все больше крупных роботизированных молочных комплексов. Работают фермы, где установлены 36, 44 робота, и их пример доказывает, что это возможно. Только технология управления будет несколько отличаться. Надой в крупных роботизированных фермах в Европе и США составляет 30–35 и более литров. Вопрос не в том, как работает робот, а в том, как фермер организовывает труд. Если на ферме плохая организация, она не станет более успешной с роботом. Я видел крупные молочные комплексы в России, где продуктивность очень низкая, высокий процент выбраковки. Это грустная тенденция.

— В свое время доильные роботы стали революционной технологией. Насколько вообще фермеры (и, в частности, в России) открыты к новым технологиям?

— Аграрии не так консервативны, как мы думаем. Мне иногда кажется, что русские фермеры более динамичны, чем европейские. Больше сказывается недостаток финансирования. Первые 5–8 лет и на своей родине, в Голландии роботы не имели особого успеха, пока люди не поняли, что за ними — будущее. Сейчас в Европе 70% фермеров, которые инвестируют в развитие, рассматривают только роботизированное оборудование.

— Какой, на ваш взгляд, будет «ферма будущего»?

— Я думаю, что ферма будущего — это полностью автоматизированный комплекс, где будет минимум людского труда. Автоматизированы будут все процессы: доение, кормление, навозоудаление. Это решит в первую очередь и кадровый вопрос. Но это не значит, что роботы заменят людей. Работа станет другой, приблизится к интеллектуальному труду. Когда появились первые компьютеры, были опасения, что люди будут сидеть без работы. Этого не случилось. Появление компьютеров дало импульс к развитию, появлению новых специальностей.

— В этом году компания Lely продала кормозаготовительный бизнес корпорации AGCO. Скажите, почему было принято такое решение?

— Ранее в компании Lely существовало два дивизиона. Решение о продаже кормозаготовительного бизнеса не было простым, но было продиктовано тем, что Lely решила сконцентрировать все свои силы на инновационных разработках для производства молока. Мы определили свою стратегию: будущее — за роботами, и решили вкладывать все средства именно сюда. Могу анонсировать, что в будущем году Lely представит всему миру поистине революционные продукты. Пока я не могу о них сказать, но это будет то, что никто никогда не видел. Этих вещей попросту не существовало ранее, это абсолютно новые продукты.

Робот может повысить  производство молока,  так как доит корову чаще— Слоган компании переводится как «инновации в сельском хозяйстве». На что опираются конструкторы Lely при создании новых продуктов?

— Около 6–7% от оборота компания Lely вкладывает в новые разработки. В конструкторском бюро на заводе в Голландии работают настоящие изобретатели. Они думают о том, каким будет сельское хозяйство через 20 лет, и уже сейчас работают на опережение. Робот в свое время и был такой революционной идеей. До 1985 года Lely вообще не занималась молоком, а производила технику. Но руководство и специалисты фирмы думали над тем, что трудно делать фермеру? Доить корову. Так и появился первый робот Lely.

— А как за 25 лет изменился робот, наверняка вы постоянно вносили в него различные улучшения?

— Разумеется! Сравните ваш ноутбук с компьютером, выпущенным 20 лет назад. Сегодняшние роботы Lely точно так же отличаются от тех, что мы производили в 90-е годы. Они более совершенны, у них намного больше возможностей. Мы непрерывно вносим в них изменения, особенно в то, что касается систем управления и микроэлектроники. Кстати, в Европе до сих пор работают роботы Lely, произведенные в 1995, 1998 годах. Думаю, это как нельзя лучше скажет о надежности и качестве оборудования.

— Как вы уже сказали, сейчас Россия – это уже не та страна, что была 6 лет назад. Отрасли молочного животноводства сейчас стали уделять много внимания, в том числе и со стороны правительства. Йерун, как вы в целом оцениваете ситуацию на рынке?

— Отрасль молочного животноводства – одна из самых сложных. Я очень рад, что правительство обратило на нее внимание. Особенно остро стоит проблема дефицита молока. Государство хочет решить ее к 2020 году, но я думаю, что так быстро мы не справимся. Ниша для развития очень большая. В Европе потребление молочных продуктов на душу население в три раза выше, чем в России. Если мы хотим, чтобы люди были более здоровыми, нам нужно не просто выйти на самообеспеченность, а увеличить объем производства молока.

Что касается текущих цен на молоко, если сравнивать их с европейскими, то они достаточно высокие. Но и риски для фермеров в России выше. Думаю, сейчас цена справедливая для инвестиций в отрасль. Ее повышение повлияет на уровень продаж. Сейчас ситуация устраивает и производителя, и потребителя. Но, безусловно, аграриям нужна поддержка в виде субсидий и доступных кредитов. В молочном животноводстве соотношение необходимых инвестиций и получаемой прибыли находится на разном уровне. Фермер может хорошо зарабатывать, но для этого ему нужно вложить много средств. Европейское сельское хозяйство стало успешным за счет субсидий на старте. Думаю, в России тоже возможен такой результат.

Подводя итог, скажу, что у России в молочном животноводстве есть огромный потенциал. Будущее России не в нефти, а в сельхозпродукции. Нам нужно повышать продуктивность, только так мы сможем накормить население.

Людмила Усольцева

Для продолжения чтения войдите в центр опыта и инноваций


+7